Наши телефоны:
8 (495) 743-01-87
Главная
Контакты
О компании
Онлайн-консультация
Анализ законодательства
Главная  > Анализ законодательства > Предварительный договор > Особенности состава и предпосылок действительности предварительного договора

Особенности состава и предпосылок действительности предварительного договора

 

ОСОБЕННОСТИ СОСТАВА И ПРЕДПОСЫЛОК ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ДОГОВОРА

 

П.А. МЕНЬШЕНИН

 

Меньшенин Павел Александрович, главный специалист Управления частного права Высшего Арбитражного Суда РФ, аспирант ИЗиСП.

 

Обосновывается, что для предварительного договора, как правило, не характерны элементы состава и предпосылки действительности основного договора.

Ключевые слова: предварительный договор, существенные условия предварительного договора, форма предварительного договора, реальный договор, понуждение к заключению договора.

Для заключения договора помимо волеизъявлений его сторон зачастую необходимо наличие иных предусмотренных в законодательстве элементов состава договора, а также наличие предпосылок его действительности, отсутствие которых означает ничтожность или оспоримость договора.

В рамках статьи мы попытаемся обосновать, что для предварительного договора, как правило, не характерны элементы состава и предпосылки действительности основного договора. Предварительный договор заключается в случае, когда основной договор является желательным, но не готовым к заключению. С его помощью стороны создают своего рода правовую связь, направленную на заключение основного договора <1>. Об оперативном создании основания для заключения основного договора можно говорить только в том случае, если требования, предъявляемые установленным правопорядком к заключению предварительного договора, будут более гибкие, чем требования, предъявляемые к основному договору. Полная симметричность в правовых режимах приведет к практической бессмысленности предварительного договора.

--------------------------------

<1> Это подтверждается историческим опытом, на который обращал внимание Л.А. Кассо: "Как только в некоторых законодательствах стран Западной Европы установились особые формальные требования для заключения договора купли-продажи на недвижимое имущество, невозможность немедленно приступить к этим формальностям часто побуждала контрагентов, дошедших до соглашения, заключить договор о будущей формальной сделке или, другими словами, обещать друг другу, что купля-продажа известного содержания будет ими заключена в предписанной законом обстановке" (Кассо Л.А. Запродажа и задаток. М., 1904. С. 5).

 

Содержательная определенность договора. Для заключения предварительного договора, как и любого гражданско-правового договора, сторонам необходимо достигнуть соглашения по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК РФ). Направленность предварительного договора на заключение в будущем основного договора выражается в том, что условия первого договора не могут быть определены иначе, чем посредством указания на условия последнего. В этом выражается функциональная связь условий предварительного и основного договоров.

Следует ли из этого, что требование об определенности основного договора в равной мере распространяет свое действие и на предварительный договор? С одной стороны, идентичность условий предварительного и основного договоров приводит к удвоению волеизъявлений, формирующих эти договоры, что позволяет сделать вывод о нецелесообразности создания договора о договоре. С другой стороны, недостаточное описание в предварительном договоре условий основного договора означает неопределенность содержания договора, который предстоит заключить.

Идея функциональной связи условий предварительного и основного договоров нашла отражение в п. 3 ст. 429 ГК РФ, согласно которому предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также другие существенные условия основного договора. Указанную норму можно толковать двояко.

Согласно первому варианту в предварительном договоре "под копирку" должны быть согласованы все существенные условия будущего договора. Но понятие "условия, позволяющие установить существенные условия основного договора" не равнозначно понятию "существенные условия основного договора". В пункте 3 ст. 429 ГК РФ не говорится о согласовании в предварительном договоре всех существенных условий основного договора, а подразумевается лишь то, что предварительный договор должен позволить установить существенные условия основного договора. Это означает, что к содержанию предварительного договора предъявляются менее жесткие требования, чем к договору, который предстоит заключить.

Подобное толкование, признающее единство содержания предварительного и основного договоров, ведет не только к значительному сужению сферы использования предварительного договора, но и к неоправданному ограничению свободы договора. Предварительный договор - это еще не основной договор, следовательно, недопустимо при его заключении требовать от сторон достижения соглашения по всем существенным условиям договора, который только предстоит заключить. Необходимо учитывать, что в момент заключения предварительного договора не всегда можно достичь степени определенности, необходимой для заключения основного договора. Более того, стороны могут не иметь возможности согласовать существенные условия основного договора. Так, если земельный участок, который предполагается продать, еще не прошел кадастровый учет и собственник не зарегистрировал на него право, заключение договора купли-продажи невозможно ввиду отсутствия индивидуализации объекта.

В такой ситуации не следует лишать контрагентов возможности создать предварительную правовую связь, направленную на заключение в будущем основного договора, пока условие об объекте (являющееся существенным условием любого договора) не согласовано сторонами.

Второй вариант толкования п. 3 ст. 429 ГК РФ состоит в его буквальном прочтении: в предварительном договоре должны быть отражены не существенные условия основного договора, а условия, позволяющие установить существенные условия основного договора.

Для понимания практической значимости подобного толкования требуется четкое разделение двух правовых режимов, которым подчиняются отношения контрагентов: 1) правовые отношения сторон, возникающие в ходе переговоров о заключении договора, и 2) правовые отношения, возникающие после заключения договора о передаче имущества, выполнении работ или об оказании услуг. Вступление сторон в переговоры само по себе должно влечь возникновение прав и обязанностей по их добросовестному ведению. Эта идея получает развитие в институте culpa in contrahendo, который известен многим существующим правопорядкам. В ГК РФ, к сожалению, не нашли закрепления обязанность добросовестного ведения переговоров и институт преддоговорной ответственности. Исключением является ст. 507 ГК РФ, посвященная договору поставки товаров.

Заключенный в результате переговоров договор является программой действий сторон по исполнению принятых обязательств, поэтому он должен иметь высокую степень определенности. Идея минимальной определенности, необходимой для заключения договора, отражена в институте существенных условий договора (essentialia negotii).

Предварительный договор необходим для введения сторон в правовой режим, представляющий собой промежуточный этап между переговорами и правоотношением, возникающим при заключении основного договора. Представим, что стороны в ходе переговоров пришли к соглашению по условиям о предмете будущего договора. Остается ряд условий, по которым только предстоит прийти к соглашению, но стороны уже сейчас хотят сделать достигнутые договоренности взаимно обязательными. Они понимают, что могут и не достичь соглашения по оставшимся условиям, но в этом случае будут либо связаны уже согласованными условиями, достаточными для того, чтобы заключенный договор был исполнимым, либо позволят суду дополнить договор условиями, по которым они не смогли прийти к соглашению.

Таким образом, можно выделить три правовых явления: 1) переговоры, вступление в которые обязывает стороны к их добросовестному ведению; 2) предварительный договор, содержащий определенный минимум условий, подлежащих включению в основной договор, по которым стороны пришли к соглашению, и создающий обязанность для них заключить основной договор, дополнив его условиями, подлежащими согласованию; 3) основной договор, обладающий степенью определенности, как минимум достаточной для его исполнимости либо необходимой сторонам для оформления своих отношений.

Логика последовательного развития отношений сторон состоит не только в возрастании их определенности, но и в усилении способов защиты нарушенного права. Несоблюдение обязанности добросовестного ведения переговоров может повлечь только возмещение так называемых негативных убытков - убытков, вызванных незаключением планируемого договора. Как было указано, по российскому законодательству на возмещение таких убытков рассчитывать не приходится. На защиту сторон предварительного договора направлены требования о возмещении убытков и (или) неустойки и о понуждении к заключению основного договора.

Понятие "условия, позволяющие установить существенные условия основного договора" является оценочным и позволяет суду использовать возможность усмотрения: может ли то или иное условие предварительного договора установить содержание условия основного договора.

Рассматриваемое понятие необходимо толковать в совокупности со ст. 446 ГК РФ, согласно которой в случаях передачи разногласий, возникших при заключении договора, на рассмотрение суда на основании ст. 445 ГК РФ <2> либо по соглашению сторон условия договора, по которым у сторон имелись разногласия, определяются в соответствии с решением суда. Указанная норма допускает включение в предварительный договор положения о том, что условия основного договора, по которым стороны не смогут достичь соглашения, будут дополнены решением суда. Возникает вопрос: какие именно условия основного договора (любые или существенные) передаются на рассмотрение суда?

--------------------------------

<2> Статья 445 ГК РФ, к которой отсылает ст. 446 ГК РФ, регулирует отношения по заключению договора в обязательном порядке. Заключение основного договора на основании предварительного договора в силу прямого указания п. 5 ст. 429 ГК РФ также входит в сферу действия ст. 445 ГК РФ, а значит, и ст. 446 ГК РФ.

 

В соответствии с п. 1 ст. 432 ГК РФ существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Представляется, что в предварительном договоре должно содержаться условие, позволяющее установить предмет основного договора. Иные существенные условия основного договора могут быть или указаны в предварительном договоре, или оставлены для последующего согласования. В последнем случае стороны предварительного договора при возникновении преддоговорного спора имеют право обращаться в суд с требованием определить условие, по которому они не могут прийти к соглашению.

Вывод о том, что предварительный договор может и не содержать все существенные условия основного договора, подтверждается примерами из судебной практики.

Например, вправе ли арбитражный суд понуждать сторону включить в основной договор условие о цене, если такое условие не было предусмотрено в предварительном договоре? По этому вопросу Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ дал следующее разъяснение. В том случае, когда в предварительном договоре указано, что условие о цене будет определено сторонами в основном договоре, такая запись должна расцениваться арбитражным судом как достижение согласия сторон о включении в основной договор данного условия, и разногласия по установлению конкретной цены также подлежат рассмотрению арбитражным судом <3>.

--------------------------------

<3> См.: п. 3 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 5 мая 1997 г. N 14).

 

Следует иметь в виду, что в настоящее время на основе Концепции развития гражданского законодательства <4> подготовлен проект федерального закона о внесении изменений в ГК РФ <5>. В этом проекте предлагается изложить п. 3 ст. 429 ГК РФ в следующей редакции: предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также те условия основного договора, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение при заключении предварительного договора.

--------------------------------

<4> Одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г.

<5> См.: URL: http:// privlaw.ru/ files/ pr_t3.doc.

 

Вызывает возражения исключение из числа существенных условий основного договора тех, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида. Не ясно, каким образом суд сможет восполнить отсутствие такого рода условий при рассмотрении требования о понуждении заключить основной договор, если сами стороны не выяснили, каким образом эти условия будут определяться.

Форма и государственная регистрация договора. В соответствии с п. 2 ст. 429 ГК РФ предварительный договор заключается в форме, установленной для основного договора. В случае если основной договор составляется устно <6>, предварительный договор может быть заключен в письменной форме <7>. Такое решение призвано придать отношениям сторон определенность и защитить лиц, заключающих предварительный договор, от принятия поспешных выводов. Последствием несоблюдения правил о форме предварительного договора является его ничтожность.

--------------------------------

<6> ГК РФ использует иную формулировку: "Если форма основного договора не установлена". Под отсутствием установления формы основного договора следует понимать возможность заключения сделки устно (п. 1 ст. 158 ГК РФ).

<7> Таким образом, самой простой формой, предусмотренной для предварительного договора, является письменная форма.

 

Так, если в соответствии с ГК РФ основной договор должен быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами (например, договор продажи недвижимости (ст. 550 ГК РФ), договор аренды здания или сооружения (ст. 651 ГК РФ)), предварительный договор, заключенный сторонами посредством обмена документами (письмами) <8>, является ничтожным.

--------------------------------

<8> См., например: п. 1 Тематического обобщения за второе полугодие 2005 г. (споры, возникающие из договоров купли-продажи, энергоснабжения), сделанного ФАС Северо-Кавказского округа.

 

Необходимо отметить, что, когда в предварительном договоре стороны устанавливают для основного договора форму более сложную по сравнению с той, которая требуется по закону, предварительный договор может заключаться в упрощенной по отношению к основному договору форме. Например, для предварительного договора купли-продажи квартиры, предусматривающего, что основной договор подлежит нотариальному удостоверению, достаточно составления одного документа в письменной форме. Согласно п. 2 ст. 429 ГК РФ форма предварительного договора должна соответствовать требованиям, предъявляемым к форме основного договора и имеющимся в момент заключения предварительного договора. В рассматриваемом случае эти требования описываются в самом предварительном договоре и возникают только после его заключения.

Гражданский кодекс РФ разграничивает форму сделок и их государственную регистрацию, которая не является требованием к форме (ст. 164). Предварительный договор, по которому стороны обязуются в будущем заключить основной договор, подлежащий государственной регистрации, не подлежит такой регистрации <9>.

--------------------------------

<9> См.: п. 14 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16 февраля 2001 г. N 59).

 

Влияние реального характера основного договора на предварительный договор. В силу предварительного договора о заключении в будущем реального договора, как верно отмечал М.И. Брагинский, "каждая из сторон обязуется, помимо оферты и акцепта, одновременно совершить и другое действие, с которым связывается заключение реального договора: передать определенную вещь и, соответственно, принять ее" <10>.

--------------------------------

<10> Брагинский М.И. Предварительный договор в хозяйственных отношениях // Советское государство и право. 1971. N 3. С. 104.

 

При этом предварительный договор не влияет на содержание основного договора, а именно не изменяет его модель с реальной на консенсуальную. "В тех случаях, когда нарушено предварительное обязательство, предшествовавшее заключению консенсуального договора, в принципе допустима в качестве санкции трансформация предварительного договора в основной, несмотря на то что сторона уклонилась от выражения воли, направленной на возникновение такого основного договора... Однако описанное последствие невозможно предусмотреть в законе для иного варианта, при котором основной договор (товарная сделка) является реальным, поскольку при такой трансформации выпал бы непременный, конституирующий реальный договор момент - передача и приемка вещи. По этой причине последствием нарушения предварительного обязательства может быть лишь уплата имущественных санкций" <11>.

--------------------------------

<11> Там же.

 

Менее обоснованной представляется позиция В.В. Витрянского, согласно которой положения ст. 429 ГК РФ не рассчитаны на договоры реального характера <12>. Рассматривая предварительный договор займа, ученый справедливо указывает, что на основании такого договора невозможно понудить будущего заимодавца к предоставлению займа, поскольку понуждение заимодавца со стороны суда к заключению договора займа на основе предварительного договора означает лишь признание судом наличия между сторонами письменного соглашения о займе, которое, однако, в силу реального характера договора займа не обязывает заимодавца предоставить заемщику денежные средства или иное имущество, являющееся объектом данного соглашения.

--------------------------------

<12> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга пятая: В 2 т. Т. 1: Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований. М., 2006. С. 114 - 115.

 

Соглашаясь с тем, что понуждение к заключению основного реального договора невозможно, в том числе на основании решения суда, необходимо отметить, что это вовсе не доказывает исключение реальных договоров из сферы применения предварительного договора, направленного на заключение реального договора и позволяющего в случае незаключения основного договора рассчитывать на возмещение убытков, причиненных уклонением от исполнения обязательства заключить договор.

И хотя заключение предварительного договора применительно к договорам реального характера не позволяет изменить модель основного договора с реальной на консенсуальную, такая конструкция в целом постепенно стирает грань между этими группами договоров. Как верно отмечал М.М. Агарков, предварительный договор к реальному договору представляет собой "суррогат" консенсуального договора, в котором передача вещи рассматривается не как элемент заключения договора, а как его исполнение <13>. По мнению голландского ученого Ван Влита, именно по этой причине правовые системы Швеции и Германии пришли к консенсуальной модели займа <14>.

--------------------------------

<13> См.: Агарков М.М. Юридическая природа железнодорожной перевозки // Вестник гражданского права. 2008. N 4. С. 156.

<14> Vliet L.P.W. van. Transfer of Movables in German, French, English and Dutch Law. Nijmegen, 2000. P. 164 - 165.

 

Влияние требований, предъявляемых к действительности основного договора, на предварительный договор. Действующее законодательство устанавливает ряд оснований недействительности сделок о распоряжении имуществом (например, совершение неуправомоченным лицом сделки, направленной на распоряжение имуществом; совершение крупной сделки без одобрения советом директоров - наблюдательным советом - акционерного общества или общим собранием акционеров и др.).

Поскольку предварительный договор не является сделкой о распоряжении имуществом, на него не должны распространяться специальные требования действительности договора, применимые к обязательственным сделкам. Например, заключение предварительного договора об имуществе, которым сторона не может распоряжаться из-за отсутствия необходимых полномочий, не влечет его недействительности.

В пункте 2 ст. 429 ГК РФ установлено единственное специальное основание недействительности предварительного договора - несоблюдение правил о форме. Общие основания недействительности сделок, предусмотренные в § 2 гл. 9 ГК РФ, не содержат исключений в отношении предварительного договора. Таким образом, действующее законодательство не предусматривает распространения на предварительный договор требований, предъявляемых к действительности договора о распоряжении имуществом.

Вместе с тем в практике арбитражных судов можно встретить ряд дел, в которых суды признавали недействительными предварительные договоры купли-продажи и договоры аренды объектов недвижимости, не находящихся к моменту заключения предварительных договоров в собственности будущих продавцов (арендодателей).

Указывая на ничтожность предварительных договоров аренды, суды ссылаются на недопустимость распоряжения будущими продавцами (арендодателями) объектами недвижимости, не принадлежащими им, путем заключения предварительных договоров, а также на невозможность понудить лиц, не являющихся собственниками соответствующего имущества, к заключению основного договора <15>.

--------------------------------

<15> См.: Постановления ФАС Московского округа от 28 июня 2005 г. N КГ-А40/5563-05, ФАС Северо-Западного округа от 9 июня 2008 г. по делу N А56-15598/2007.

 

Существует иная практика судов, которая соответствует изложенной нами точке зрения. В этом случае их доводы строятся на том, что предметом предварительного договора является не передача прав на объект недвижимости, а обязательство сторон в будущем заключить договор. Следовательно, заключение предварительного договора нельзя рассматривать как действие по распоряжению имуществом. Таким образом, вывод о том, что необходимым условием предварительного договора о распоряжении недвижимым имуществом является наличие у лица права собственности на это имущество, основан не на законе <16>.

--------------------------------

<16> См.: Постановления ФАС Московского округа от 10 октября 2005 г. N КГ-А40/9765-05, от 17 октября 2005 г., от 11 января 2006 г. N КГ-А40/12963-05.

 

Указанный вопрос стал предметом внимания Президиума ВАС РФ, который рассмотрел спор, касающийся предварительного договора о заключении в будущем договора аренды помещения в строящемся здании торгового центра. На момент заключения предварительного договора будущий арендодатель не только не являлся собственником будущего объекта аренды, но и сам объект аренды еще не существовал как самостоятельный объект права.

В результате рассмотрения этого спора была выработана следующая правовая позиция: "Использование юридической конструкции предварительного договора передачи имущества (в частности, аренды) имеет своей целью юридически связать стороны еще до того, как у контрагента появится право на необходимую для исполнения вещь, с тем чтобы в установленный им срок восполнить отсутствие условия, необходимого для заключения основного договора.

То, что лицо ввиду невозможности или недобросовестности может и не исполнить свое обязательство по предварительному договору о заключении основного договора (не станет в установленный срок собственником вещи, подлежащей передаче, или, став им, уклонится от заключения основного договора), в принципе не может рассматриваться в качестве основания для признания предварительного договора недействительным, поскольку подобные обстоятельства могут иметь место на стадии исполнения, но никак не заключения предварительного договора. В свою очередь, контрагент может в судебном порядке потребовать либо взыскания убытков, причиненных незаключением основного договора, либо принудительного заключения договора" <17>.

--------------------------------

<17> Постановление Президиума ВАС РФ от 14 июля 2009 г. N 402/09 по делу N А41-К1-13707/07.

 

Такая же неопределенность возникает и в связи с распространением на предварительный договор правил об одобрении крупных сделок. Если придерживаться вышеизложенной логики, предварительный договор не может быть крупной сделкой в том случае, когда основной договор отвечает критериям такой сделки.

Эта проблема не нашла однозначного решения в судебной практике. Суды допускают признание предварительного договора крупной сделкой <18>, при этом даже не приводя обоснование подобного вывода.

--------------------------------

<18> См.: Постановления ФАС Уральского округа от 6 сентября 2004 г. N Ф09-2878/2004-ГК, от 12 марта 2007 г. N Ф09-1509/07-С4 по делу N А60-7495/06.

 

В то же время по одному из дел указывается, что предварительные договоры в силу своей природы не могут быть отнесены к крупным сделкам и не подлежат оценке с точки зрения их "крупности", поскольку они не направлены на отчуждение или приобретение имущества <19>.

--------------------------------

<19> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 23 ноября 2006 г. по делу N А44-214/2006-1.

 

Возникает вопрос: если признать, что предварительный договор не является крупной сделкой, не приведет ли это к тому, что посредством предъявления требования о понуждении заключить договор правила об одобрении крупных сделок не будут учитываться?

В связи с этим вызывает интерес следующее дело. Предприниматель обратился в арбитражный суд с иском к компании о понуждении заключить договор купли-продажи недвижимого имущества на основании предварительного договора. Компанией заявлен встречный иск о признании недействительным предварительного договора, заключенного с предпринимателем.

Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанции, в удовлетворении первоначального и встречных исков было отказано.

В материалах дела отражены фактические обстоятельства спора. Компании на праве собственности принадлежат объекты недвижимости, стоимость которых составляет более 25% балансовой стоимости активов компании. Между предпринимателем и компанией заключен предварительный договор купли-продажи указанных объектов недвижимости.

Отказывая в удовлетворении иска о понуждении заключить договор купли-продажи недвижимого имущества, суды исходили из того, что основной договор, заключения которого добивается предприниматель, отвечает признакам крупной сделки и в силу ст. 78, 79 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" требует одобрения органом акционерного общества. Однако такие доказательства в суд представлены не были.

Судом была выработана правовая позиция, согласно которой на момент предъявления требования о заключении основного договора, являющегося крупной сделкой (а не на момент заключения предварительного договора), должны существовать условия его заключения. Такую позицию можно выразить словами "невозможно требовать того, чего нельзя" <20>.

--------------------------------

<20> Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 12 мая 2006 г. N А19-9175/04-25-14-Ф02-2082/06-С2 по делу N А19-9175/04-25-14.

 

В рассмотренном деле нашел отражение подход, касающийся двух различных правовых режимов предварительного договора. При первом режиме к моменту заключения основного договора имеются все предпосылки, необходимые для признания действительности основного договора. При отсутствии указанных предпосылок используется второй режим, допускающий применение только мер гражданско-правовой ответственности, но не заключения договора <21>.

--------------------------------

<21> См.: Polish Civil Law / Ed. by D. Lasok. 1974. P. 50.

 

Вопрос о возможности использовать предварительный договор в целях избежания требований, предъявляемых законом к заключению основного договора, путем предъявления иска о понуждении заключить основной договор при отсутствии сформированного юридического состава и требований к его действительности рассматривался А.А. Симолиным.

Так, ученый указывает, что в случае неподчинения предварительного договора некоторым формальностям основного договора стороны путем предварительного договора могут достичь того же результата, обходя установленные законом для главного договора формальности. Такой обход возможен, когда неисполнение принятой по предварительному договору обязанности влечет за собой принуждение заключить главный договор, причем с момента вступления в силу соответствующего решения суда договор считается как бы заключенным <22>.

--------------------------------

<22> См.: Симолин А.А. Влияние момента безвозмездности в гражданском праве // Возмездность, безвозмездность, смешанные договоры и иные теоретические проблемы гражданского права. М., 2005. С. 182.

 

С нашей точки зрения, по предварительному договору не всегда можно требовать понуждения заключить договор. Правопорядок предъявляет к основному договору более высокие требования, чем к предварительному. В ряде случаев для обеспечения действительности договора, помимо достижения соглашения по всем его существенным условиям в требуемой форме, необходимо наличие предпосылок действительности основного договора. Например, предпосылкой действительности договора, направленного на распоряжение имуществом, является возможность лица обладать распорядительной властью в отношении этого имущества. В противном случае указанный договор является недействительным.

Предпосылки действительности, характерные для основного договора определенного вида (типа), не распространяют свое действие на предварительный договор. Если к моменту заключения основного договора отсутствуют предпосылки его действительности, требование о понуждении заключить договор не может быть удовлетворено. Это объясняется тем, что недопустимо удовлетворение, в том числе в судебном порядке, требований участника гражданского оборота, которые имеют своим содержанием то, что ему не положено по закону. Предварительный договор не является правовой конструкцией, позволяющей обходить требования, установленные для основного договора. Заключение предварительного договора без соблюдения указанных требований не должно приводить к выводу о том, что они не будут предъявлены в отношении основного договора.

 

Библиографический список

 

Polish Civil Law / Ed. by D. Lasok. 1974.

Vliet L.P.W. van. Transfer of Movables in German, French, English and Dutch Law. Nijmegen, 2000.

Агарков М.М. Юридическая природа железнодорожной перевозки (по изд. 1922 г.) // Вестник гражданского права. 2008. N 4.

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга пятая: В 2 т. Т. 1: Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований. М., 2006.

Брагинский М.И. Предварительный договор в хозяйственных отношениях // Советское государство и право. 1971. N 3.

Кассо Л.А. Запродажа и задаток. М., 1904.

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (под ред. О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации - КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2005 (3-е издание, исправленное, переработанное и дополненное).

 

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). 2-е изд. / Рук. авт. кол. и отв. ред. О.Н. Садиков. М., 2004.

Симолин А.А. Влияние момента безвозмездности в гражданском праве // Возмездность, безвозмездность, смешанные договоры и иные теоретические проблемы гражданского права. М., 2005.

n-bo�{>:0�� �� t-align: justify;text-indent:27.0pt;line-height:normal;mso-layout-grid-align:none; text-autospace:none'><27> Грачева Ю.В., Ермакова Л.Д. и др. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.И. Рарог. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009.

 

 

Уголовно-правовые аспекты ответственности за заведомо ложный донос и фальсификацию доказательств не составляют предмета настоящей статьи, однако изложенное выше убеждает, что при современном регулировании этой ответственности предупреждение о возможном привлечении к ней в механизме статьи 161 АПК РФ является избыточным и должно быть исключено.

Если сторона настаивает на использовании представленного ею доказательства, против которого заявлен спор о подлоге, то суд принимает меры "для проверки заявления о фальсификации" (статья 161 АПК РФ), характер которых не нуждается в специальном исследовании.

 

Правомерность оставления заявления

о фальсификации без рассмотрения

 

Последовательный анализ привел нас в итоге к ключевому вопросу о том, вправе ли суд оставить заявление о фальсификации без рассмотрения и какие могут быть основания к этому.

Ответ на данный вопрос позволит окончательно уяснить природу исследуемого института, которую мы видим в его резервном, вспомогательном назначении. Проверка заявления о фальсификации становится необходимой только тогда, когда установление судом искомого обстоятельства невозможно без использования оспоренного по мотиву подлога доказательства. Если установление факта возможно без использования такого доказательства, то проверка заявления о фальсификации является излишней.

Поясним на примере, приведенном выше. В суд поступило заявление о фальсификации протокола заседания совета директоров акционерного общества, на котором было принято решение об одобрении крупной сделки. Обязан ли суд немедленно приступить к проверке данного заявления, если сторона, представившая протокол, отказывается исключить его из числа доказательств? Полагаем, что нет. Суду следует принять меры к установлению факта проведения заседания совета директоров и принятия на нем соответствующего решения с помощью иных доказательств, например путем допроса в качестве свидетелей членов совета директоров. Если они подтверждают факт принятия такого решения либо, напротив, отрицают его и оценка их показаний позволяет суду установить данный факт (либо отвергнуть утверждения о том, что он имел место) без использования протокола заседания, то заявление о фальсификации должно быть оставлено без рассмотрения, а выводы суда должны опираться на свидетельские показания. И только если сделать вывод относительно факта одобрения сделки советом директоров на основе использования других доказательств не представляется возможным (не удалось допросить ни одного члена совета директоров либо их показания оказались противоречивыми, собранные доказательства носят косвенный характер и не позволяют суду сформировать убеждение требуемой степени вероятности и т.п.), суду следует вернуться к проверке заявления о фальсификации, для того чтобы решить вопрос о возможности включения данного доказательства в совокупность доказательств, на основе которых будет установлен искомый факт (либо опровергнуто утверждение о том, что он имел место). Другими словами, проверка заявления о фальсификации становится необходимой только тогда, когда сформировать знание суда об искомом обстоятельстве без использования оспоренного по основанию подлога доказательства невозможно. До тех пор пока суд может обойтись без данного доказательства, он не должен рассматривать заявление о фальсификации, и при установлении факта на основе иных доказательств заявление о фальсификации должно быть оставлено без рассмотрения (что, по сути, также означает, что такое доказательство исключается из материалов дела, ибо без проверки заявления о фальсификации оно не может служить средством формирования знания суда, но и необходимости в такой проверке не оказалось). Именно в этом мы усматриваем основание для квалификации института заявления о фальсификации в качестве резервного, вспомогательного механизма проверки доказательства: его "включение" необходимо только тогда, когда без использования оспоренного доказательства невозможно или крайне затруднительно сделать вывод о существовании утверждаемого факта.

Дополнительным аргументом в пользу такого подхода, хотя и не основным, служит то обстоятельство, что проверка заявления о фальсификации практически всегда сопряжена в современных условиях с назначением экспертизы, проведение которой практически неизбежно требует приостановления производства по делу, дополнительных и весьма существенных расходов и т.д. Поэтому всегда, когда суд может обойтись без проверки заявления о фальсификации, ему следует это делать, одновременно исключая доказательство, против которого сделано заявление о подлоге, из числа доказательств, подлежащих исследованию.

Утверждаемое выше может вызвать возражения, основываемые на том, что сторона, представившая доказательство и уверенная в его подлинности, ожидает от суда его оценки в совокупности с другими доказательствами и будет весьма удивлена, узнав, что суд исключил данное доказательство из числа доказательств, подлежащих исследованию, без проверки заявления о фальсификации, несмотря на то что сторона не давала согласия на такое исключение. Кроме того, может сложиться впечатление, что мы допускаем два пути исключения доказательства из числа исследуемых материалов - с согласия представившей стороны и по собственному почину суда, в то время как закон знает только одно основание такого исключения, предусмотренное статьей 161 АПК РФ. В этой связи отметим, что отказ суда от проверки заявления о фальсификации возможен только при такой совокупности собранных доказательств, которая ведет к однозначному выводу о факте - выводу, который не будет поколеблен, даже если исходить из подлинности оспариваемого доказательства (другими словами, такое доказательство условно "включается" в совокупность исследуемых доказательств как подлинное, но так как его содержание безусловно опровергнуто иными доказательствами, это позволяет не проверять заявление о фальсификации, ибо результат такой проверки не способен оказать влияние на вывод суда). Логика рассуждений суда должна быть следующей: не имеет смысла проверять заявление о фальсификации, ибо, даже если исходить из его подлинности, оно не способно перевесить чашу весов и привести к иному выводу об искомом факте, чем тот, который следует из собранных и не вызывающих сомнений доказательств. Поэтому суд оставляет заявление о фальсификации без рассмотрения.

 

Запрет на подачу заявления о фальсификации

суду апелляционной инстанции

 

Только определением института фальсификации доказательства как механизма проверки подлинности формы доказательства, но не проверки правдивости (достоверности) его содержания, предоставляющего стороне право забрать представленное доказательство из материалов дела, можно объяснить включенный в пункт 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 28.05.2009 N 36 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции" запрет на подачу суду апелляционной инстанции заявления о фальсификации доказательств, если такое заявление не было сделано в суде первой инстанции и отсутствуют объективные причины, по которым лицу, подающему такое заявление, не были известны определенные факты. Если рассматривать заявление о фальсификации как заявление о недостоверности доказательства, то подобный запрет было бы невозможно оправдать, ибо нельзя запретить стороне в суде апелляционной инстанции, который повторно рассматривает дело (часть 1 статьи 268 АПК РФ), ставить под сомнение достоверность собранных доказательств, в том числе и тех, которые сторона не оспаривала в суде первой инстанции. В противном случае следовало бы установить общий запрет подвергать сомнению достоверность доказательств в ходе производства в суде апелляционной инстанции, но это невозможно, так как не согласуется с принципом свободной оценки доказательств, который в полной мере действует и в суде апелляционной инстанции. Если суд апелляционной инстанции свободно оценивает (и переоценивает) собранные доказательства, то стороны не могут быть лишены права приводить в ходе апелляционного разбирательства доводы, состоящие в опровержении их достоверности. Учитывая, что доказательство уже подверглось оценке со стороны суда первой инстанции, его уже нельзя исключить из материалов дела (как бы ни рассматривать такое исключение - как изъятие из дела или как исключение из числа доказательств, подлежащих оценке) в суде апелляционной инстанции. Если же такое исключение и допускается в апелляционной инстанции, то только при наличии объективных причин, препятствовавших сделать заявление о подлоге в ходе разбирательства в первой инстанции, на что и указано в Постановлении Пленума ВАС РФ N 36.

 

Заявление о фальсификации стороной,

сфальсифицировавшей доказательство

 

Последний вопрос, который следует рассмотреть, состоит в том, может ли заявить о фальсификации доказательства сторона, от которой исходит такое доказательство, то есть сторона, которая его сфальсифицировала.

Приведем пример. Заключая договор, который являлся для акционерного общества крупной сделкой, генеральный директор представил контрагенту протокол заседания совета директоров акционерного общества, на котором было одобрено совершение сделки. В действительности никакого заседания совета директоров не было, а подпись председателя совета директоров на протоколе была подделана генеральным директором. После избрания нового генерального директора общество оспорило в суде заключенный договор со ссылкой на нарушение порядка совершения крупных сделок. Ответчик - контрагент по договору представил суду протокол заседания совета директоров, который был передан ему при заключении договора. Акционерное общество заявило о фальсификации данного доказательства и просило назначить экспертизу подлинности подписи председателя совета директоров на нем. Одновременно общество признало, что данный протокол был изготовлен и передан ответчику предыдущим генеральным директором общества, а оттиск печати общества, проставленный на протоколе, является подлинным. Таким образом, сторона, от которой исходит подложное доказательство, сама заявила о том, что оно сфальсифицировано. Допустимо ли использование данного средства защиты таким лицом?

Предваряя ответ, отметим, что действующая редакция статьи 161 АПК РФ не содержит никаких ограничений по использованию данного средства защиты в зависимости от того, от какой стороны процесса исходит сфальсифицированное доказательство. Но это не означает, что проблемы нет. Нетрудно догадаться, какой будет реакция суда, если на вопрос стороне, сделавшей заявление о фальсификации представленного оппонентом доказательства: "А кто, по-вашему, сфальсифицировал доказательство?" - прозвучит ответ: "Да мы сами и сфальсифицировали".

На первый взгляд, ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным. Если предоставить стороне процесса право защищаться в суде ссылкой на фальсификацию доказательства, которую эта сторона и выполнила и с помощью которой она ввела в заблуждение своего контрагента, то это будет поощрением вопиющих злоупотреблений, а, как известно, противодействие и пресечение злоупотреблений являются одним из самых злободневных вопросов современной практики. Однако думается, что такой вывод был бы поспешным. При ответе на поставленный вопрос следует учитывать, что в определенных ситуациях, если не предоставить право заявить о фальсификации доказательства, сторона может оказаться полностью лишенной каких-либо средств защиты от фальсификаций, совершенных ее прежними руководителями. В частности, невозможно предъявить иск о признании недействительным решения совета директоров/общего собрания акционеров, которое в действительности никогда не принималось и в подтверждение которого лишь сфальсифицирован документ. Если при отсутствии средств исковой защиты мы лишим такого субъекта процесса и права сделать заявление о фальсификации, у него не будет эффективных средств получения судебной защиты. Мы далеки от того, чтобы делать какие-либо обобщения, но полагаем, что нельзя категорически и во всех случаях лишать участника процесса возможности признать факт фальсификации доказательства, исходящего от него, если это необходимо для защиты его правомерных интересов.

 

Таковы некоторые предварительные размышления о сущности института фальсификации доказательств в арбитражном процессе.

u� {Ne<�� �� >

 

 

В отношении дела "Николаев против Российской Федерации" (Постановление от 2 марта 2006 г.) <10> ЕС отметил, что одно лишь несогласие сторон по вопросам заключения мирового соглашения по делу не является основанием для признания соответствующей жалобы неприемлемой.

--------------------------------

<10> См.: http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/view.asp?item=3&portal=hbkm&action=html&highlight=Nikolayev&sessionid=16075&skin=hudoc-en

 

В делах "Васильева против Российской Федерации" (Постановление от 13 июля 2006 г.) <11>, "Матрена Полупанова против Российской Федерации" (Постановление от 13 июля 2006 г.) <12> власти Российской Федерации достигли мирового соглашения с заявительницами и представили его Европейскому суду. Впоследствии, подав жалобу в ЕС, заявительницы утверждали, что заключили эти мировые соглашения под психологическим давлением, оказанным на них органами власти. Суд не исключил жалобы из списка рассматриваемых дел. По его мнению, соглашение, представленное властями Российской Федерации, было заключено вне рамок переговоров по вопросу заключения мирового соглашения при рассмотрении дела Европейским судом. Дочь заявительницы ("Васильева против Российской Федерации") и заявительница ("Матрена Полупанова против Российской Федерации") не только не подтвердили Европейскому суду свою волю разрешить дело заключением мирового соглашения с властями Российской Федерации, но, напротив, оспаривали действительность мирового соглашения и прямо выразили желание продолжить рассмотрение их жалобы Европейским судом. Учитывая данные обстоятельства, Европейский суд установил, что стороны не достигли мирового соглашения на основе уважения прав человека.

--------------------------------

<11> См.: http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/view.asp?item=4&portal=hbkm&action=html&highlight=VASILYEVA&sessionid=16075&skin=hudoc-en

<12> См.: http://cmiskp.echr.coe.int/tkp197/view.asp?item=2&portal=hbkm&action=html&highlight=Polupanova&sessionid=16075&skin=hudoc-en

 

Итак, Суд в обозначенных выше делах установил, что стороны не смогли договориться по условиям мирового соглашения по делу и вынес постановления по существу.

Как видно из приведенных прецедентов, власти Российской Федерации и ФРГ пошли на ряд уступок по отношению к заявителям, пытаясь добиться взаимоприемлемого результата: удовлетворения интересов заявителя путем выплаты ему денежной компенсации, с одной стороны, и исключения жалобы, поданной заявителем, из списка рассматриваемых дел - с другой. Однако эти уступки не удовлетворили заявителя, и, следовательно, не были взаимными, поскольку нарушали его права и интересы. Поэтому стороны, используя процедуру дружественного урегулирования спора, не смогли достигнуть результата примирения. Европейский суд, оценив все обстоятельства, пришел к выводу о том, что уступки государства-заявителя основаны не на уважении прав и свобод человека. Не убедившись в достаточности уступок государства и в реальности их исполнения, Суд самостоятельно принял решение продолжить рассмотрение дела по существу. Такую самостоятельность ЕСПЧ предлагаем считать отрицательной. Название объясняется тем, что права и свободы заявителя будут также восстановлены, но гораздо позднее и с риском длительного неисполнения итогового акта ЕСПЧ властями государства-ответчика, ухудшится статистика решений ЕСПЧ, вынесенных против государства-ответчика, увеличится длительность устранения выявленных Судом несоответствий российского законодательства положениям Конвенции, ухудшится либо останется прежним имидж России как правового государства.

 

Выводы

 

В международных правовых актах, регулирующих деятельность Европейского суда, немалое внимание уделяется институту примирения сторон, выработана прецедентная практика его использования. Увеличение количества дел, по которым властям Российской Федерации удается достичь результата примирения, способствует повышению ее имиджа на европейской арене, устранению недостатков законодательства национальными правовыми средствами и развитию института примирительных процедур, используемых после возбуждения производства по делу в суде.

Природа, порядок, форма и последствия использования институтов примирения в российских судах и ЕСПЧ во многом схожи. Однако взгляд Европейского суда на примирение гораздо шире и гибче подходов, закрепленных в ГПК РФ и АПК РФ. Как видно из проведенного исследования, Европейский суд обладает самостоятельностью (положительной и отрицательной) в отношении вопроса заключения мирового соглашения и наступления последствий его заключения - исключения жалобы из списка рассматриваемых дел - независимо от волеизъявления заявителя или государства-ответчика. При этом для принятия решения об исключении жалобы из списка рассматриваемых дел помимо оценки факторов, указанных в деле "Алексенцева и другие против Российской Федерации", Европейский суд также оценивает следующее:

- реальность и достаточность исполнения условий (уступок государства) мирового соглашения властями государства-ответчика;

- гарантированность ненарушения принципа прав и свобод человека.

Представляется, что сквозь призму понимания Европейским судом института мирового соглашения можно по-новому посмотреть на результаты примирения сторон в гражданском и арбитражном процессах России.

 

 

 

 


Яндекс.Метрика
карта сайта  © 2011 Юридическая Компания В.И.П.
Главная
Контакты
О компании
Онлайн-консультация
Анализ законодательства